— Да уж, — сказал он, — только подумайте о тех льдах.

По ночам температура на станции могла подниматься к сорока градусам, особенно когда устройство климат-контроля выходило из строя. От слов Зиндермана ученые тяжело застонали.

А затем Зиндерман вдруг обмолвился о волках. Эту фразу, чье происхождение было покрыто мраком, передавали из уст в уста разные путешественники и историки, пока она, наконец, не дошла до великого ученого.

— На Фенрисе нет волков, — произнес он.

Вышнеземец улыбнулся, ожидая, что сейчас последует смешная шутка. За улыбкой он попытался скрыть пробравшую его дрожь.

— Естественно за исключением… самих волков, сэр? — ответил он.

— Точно, Каспер, — сказал старик.

Вскоре они сменили тему разговора, и о словах забыли.

Фиту не хотелось прикасаться к вышнеземцу, но без посторонней помощи ему далеко не уйти. Он поднял мужчину, и вышнеземец застонал от встряски.

— Что ты делаешь? — заорал Бром. — Брось его!

Фит нахмурился. В словах Брома скрывалась правда. Фиту не хотелось тащить на себе вышнеземца всю дорогу, но тот был частью предзнаменования. Ты не приглашаешь знамение в свой этт, но когда оно уже там, ты не можешь не обращать на него внимание.

Фит не мог оставить вышнеземца здесь так же, как балты не могли прекратить резню этой ночью.

К ним подошел Лёрн и взял вышнеземца за плечо. Шатры этта пылали, в бледное рассветное небо текли густые клубы черного дыма. Балты еще не закончили обрезать нити. Резкие крики боли и мучений разрывали воздух подобно стрелам.

Они бежали по краю откоса, то и дело спотыкаясь под тяжестью раненного человека. Позади них следовали Гутокс и Бром, несясь по снегу широкими размашистыми шагами. Бром где-то раздобыл копье. За ними погналось несколько балтов, преследуя их подобно охотничьим псам, которые учуяли добычу.