Черепа не валялись рядом и не откатились в сторону, снесенные одним свирепым ударом; нет — их просто не было. Нигде. Заинтригованный, варвар обошел комнату, порылся в песке, засыпавшем земляной пол, потом поворошил ногой обломки, — но тщетно.

Возле самого входа, отшвырнув треснувшую крышку стола, он обнаружил целую кучу костей, которые были расщеплены и разгрызены на кусочки.

Конану было известно лишь одно существо, которое так обходилось со своими жертвами — это были гигантские белые обезьяны-людоеды. Он бы не удивился, встретив одно из таких созданий где-нибудь в подземных катакомбах срединной Хайбории, но как они могли оказаться здесь, посреди бескрайней пустыни?..

Но, насколько северянин знал, обезьяны не питались падалью, предпочитая пожирать дымящуюся плоть только что убитых жертв, поэтому скорее всего битва с этими чудовищами происходила еще при жизни этих несчастных. А, судя по останкам, это было за много сотен зим до рождения самого Конана. Ведь в засушливом климате пустыни тела не подвергаются разложению — лишь ветер да зной превращают их в высохшие мумии. Но все равно следовало быть начеку и варвар, на всякий случай застыл и прислушался. Но до его слуха доносился лишь скрип сухих веток и шорох песка.

За жилищем воин обнаружил пересохший колодец. Заглянув в него, варвар увидел на дне еще несколько скелетов, судя по размеру — детских, белеющих в куче мусора и сухих листьев. Рядом, под обвалившейся стенкой были рассыпаны кости, явно не принадлежавшие человеческим существам.

Любой из представителей цивилизованного мира предпочел бы провести ночь в пустыне, лишь бы не оставаться здесь, где, как казалось, даже воздух пропитан смертью.

Но Конан привык не обращать внимание на такие пустяки. В конце концов, мертвецы, много лун назад расставшиеся с жизнью, никому уже не причинят вреда.

А спать в разрушенном жилище все-таки лучше, чем на голом песке, где есть риск стать добычей песчаных сколопендр.