– Может быть – розги? – предложил Паткинс, становясь значительно осторожнее.

– Ну что вы, Пупкинс, – покачал головой директор. – Разве можно бить детей?

Учитель уже не знал, что и сказать, а директор, выдержав паузу, процитировал на память:

– «Не битие определяет сознание», – и добавил от себя: – а мытие. – И конкретизировал: – Мытие полов. А?!

Мистер Паткинс недовольно поджал губы, но перечить не посмел.

– Идите, Джим, – кивнул Леннону мистер Тейлор. – И позовите этого, другого, как его, мистер Гадкинс?

– Паткинс, – вновь поправил учитель.

– Да-да, – позовите Паткинса. Впрочем, не надо. Пусть он отправляется мыть полы вместе с Логаном…

– Паткинс – это я, – осторожно сказал учитель. – Я уже здесь.

– Ах, вот как? А по какому вопросу?..

Сообразив, что его присутствие тут уже не обязательно, Джон выскользнул в приемную. Здесь у него было время принять тот вид, с которым он решил показаться на глаза Питу.

Он со стоном выпал из приемной в коридор и пополз к умывальнику.

Пит в испуге склонился над ним:

– Что они с тобой сделали, Джон?! Фашисты! Изверги!

Джон, схватив друга за рукав, притянул его ближе к себе, заглянул в глаза и… рассмеялся.

Всегда готовый к розыгрышу Пит по достоинству оценил артистические способности друга и, упав рядом, дико загоготал вместе с ним.

Скрипнула дверь. Джон вскочил на ноги и взглядом полным раскаяния, уставился на появившегося в проеме разъяренного мистера Паткинса.

Учитель замер. Посмотрел на Джона. Затем перевел взгляд на корчащегося Пита Шоттона и, позеленев от бессильной ярости, процедил сквозь зубы:

– Итак, вы находите все это занятным, мистер хохотун? Что ж, – он бросил взгляд на директорскую дверь, – я вынужден согласиться с вами. – И он с расстановкой произнес: – Ха. Ха. Ха.

Чванно вскинув подбородок, он прошествовал прочь.