– Да! Мы будем жить в роскошных особняках, ездить на «Роллс-ройсах», а когда у нас будут брать интервью, мы станем рассказывать, как трудно нам приходилось, ведь мы были первыми! Как мы боролись за этот рокин… рокэн… Как его там?

– Рок-н-ролл, – подсказал Джон.

– Да! А когда мы умрем, армия наших поклонников будет так велика, что им достаточно будет пукнуть, чтобы засыпать наши могилы!

Все загалдели и, перебивая друг друга, принялись описывать блистательные перспективы своего будущего.

Но, как всегда, в подходящий момент Джон направил их энергию в нужное русло:

– Берите инструменты. Поехали!

– Но ведь мы не умеем играть рок-н-ролл, – осторожно заметил Род.

– До завтрашнего вечера куча времени, – успокоил Джон.

– Показывай аккорды, – потребовал Пит, доставая из бархатного, с вышивкой, чехла свою видавшую виды стиральную доску.

Джон наиграл на гитаре хит Чака Берри «Roll Over Beethoven»

Колин, как сумасшедший, молотил по своим барабанам и коробкам, Джон рвал струны, Айвен, похоже, спутал бас с луком Робина Гуда, а Род Дэйвис упорно пытался на банджо сыграть какую-то мелодию. Пит, сломав о стиральную доску ноготь, просто прыгал по комнате и дико визжал.

Когда грохот смолк, Джон выкрикнул:

– Мы перевернем мир!

И они с удвоенной энергией начали все заново.

Посередине песни распахнулась дверь и раздался крик одноглазого школьного сторожа Гарри Слоубера:

– Пр-р-рекратить!!!

«Музыка» стихла.

– В чем дело, мистер? – спросил Джон.

– Мар-рш по домам, бездельники!

– У нас завтра концерт. Нам разрешили.

– Ничего не знаю. Выметайтесь из школы!

Тут в Джона как будто бес вселился. Положив гитару на пол, он со сжатыми кулаками двинулся прямо на Слоубера, злобно выкрикивая:

– Ты! Если ты одноглазый, так что – циклоп, что ли?!! – занятия по античной литературе явно пошли ему в прок.