- Ящик... загляните в ящик стола! Когда я сюда входил, мне показалось, что он задвигал его.

Полицейские последовали его совету. Дьёзи воскликнул:

- Ну, теперь-то он попался!

Фольанфан остановил его:

- Не спеши, малыш, пусть начальник тюрьмы сам сделает опись.

- Но ведь эта роскошная сигара...

- Оставь сигару в покое и ступай за начальником.

Через две минуты мсье Дюбуи приступил к осмотру ящика. Прежде всего, он обнаружил в нем кипу газетных вырезок, отобранных агентством "Аргус", в которых шла речь об Арсене Люпене, затем кисет с табаком, трубку, стопку тончайшей бумаги и, наконец, пару книг.

Он взглянул на корешки. То было английское издание "Культа героев" Карлейля и прелестный эльзевир в старом переплете, немецкий перевод "Учебника Эпиктета", вышедший в Лейдене в 1634 году. Полистав книги, он заметил, что их страницы были сплошь усеяны подчеркиваниями, пометками, засечками от ногтей. Что это такое? Условные знаки или просто свидетельство внимательного чтения?

- Мы еще успеем в этом разобраться, - решил мсье Дюбуи.

Он осмотрел кисет и трубку, потом схватил пресловутую сигару с золотым ободком:

- Черт побери, наш подопечный совсем недурно устроился! Самому Анри Клею не уступит!

Машинальным движением курильщика он поднес сигару к уху, повертел ее между пальцами и чуть не вскрикнул. "Гавана" треснула. Он всмотрелся в нее повнимательней и обнаружил, что между табачными листьями что-то белеет. С помощью булавки он осторожно извлек из сигары тоненький, не толще зубочистки, свиток бумаги. Это была записка. Он развернул ее и вгляделся в бисерный женский почерк:

"Корзину заменили. Восемь на десять приготовлены. При

нажатии на внешнюю ступеньку пластинка поднимается.

От двенадцати до шестнадцати ежедневно. Н. Р. будет

ждать. Но где? Отвечай немедленно. Не беспокойтесь,