Вдогонку начался рефлекторный спазм периферических сосудов. Все эти меры слегка восстановили давление, но, одновременно, еще ухудшили ситуацию со снабжением органов кровью. Начался ацидоз, а организм, тем временем, сдавал бастион за бастионом, отключая от кровоснабжения все «неважные» органы. Оставляя на подпитке оставшейся кровью только сердце, легкие, мозг.

Надпочечники, лишившиеся крови, не смогли выдать ударную дозу кортизола, чтобы хоть как-то спасти ситуацию. Отключился мозг. Легкие. Сердце.

Хаммер умер через тридцать секунд после удара. Еще за десять секунд до того, как Василий трясущимися руками сумел открыть дверь машины и подойти к своей жертве.

Все последующие годы его долгой, и, иногда, даже счастливой жизни, Василия немного успокаивало лишь одно – уверение врача на суде, что сделать не успел бы ничего не только водитель, но даже профессиональный врач. Анальгин (1.1), корвалол (7.1) и жгут (2.1) хорошие помощники только в случае, если травматический шок развивается не так быстро. Хоть немного помедленней.

***

Хаммер выбрал. Чужое мнение оказалось неидеально, но что тут поделаешь. Кто мог предположить, что обновленные правила дорожного движения не добавляют пешеходам бессмертия?

Хуже другое, захлопнувшаяся перед мальчиком дверь не успела остановить крик ярости и боли, который он издал. Даже не понимая, что кричит в реальность, отличную от той, в которой умирает. Его дверь закрылась. Чуть медленнее, чем стоило бы. Лекс

Зима надоела. Алексей не имел ничего против холода или морозов. Скорее наоборот – они ему чем-то даже нравились. И со снегом он мог смириться.

Его угнетала одноцветность. Тусклость города, бледнота городских парков, грязная неухоженность дорог. Короткий, слишком короткий день. Когда этот день переходил в ночь, то краски становились поярче и поразнообразней – но Лекс считал эти краски слишком искусственными, чересчур ненатуральными, чтобы заменить те, что он ждал от лета. До сегодняшнего дня. Потому что сегодня ему показали, что это не так.