Осирианского посла ждали с минуты на минуту. Председатель Правительства Земли Чагас сидел с подобающей случаю застывшей улыбкой на лице, усилием воли сдерживая дрожь в руках. По другую сторону огромного стола, весь в клубах табачного дыма, расположился Ву, первый помощник Чагаса, а рядом с ним — министр внешних сношений Эванс. Чтобы скоротать время, он подтачивал ногти маникюрной пилкой, и ее тихий скрежет слегка нервировал председателя. Однако Чагас никак не обнаруживал своего раздражения. Невозмутимость была одним из тех его достоинств, за которые он и получал свою отнюдь не скромную зарплату. На гладко выбритые черепа этой троицы были надеты серебристые шлемы, поблескивавшие в льющемся откуда-то сверху свете.

Чагас вздохнул:

— До чего же надоело ходить с бритой черепушкой! Не терпится снова начать отращивать волосы, как все нормальные люди.

— Толку-то, дорогуша? — усмехнулся Ву. — С вашей шевелюрой… Как говорят в таких случаях: «Те же яйца, только вид сбоку»!

Эванс отложил свою пилку и изрек:

— Джентльмены, когда сто лет назад я был совсем юн, то нередко задумывался: каково это — быть участником великих исторических событий? Одно из них вот-вот произойдет, и мне немного странно осознавать, что я всего лишь Джефферсон Эванс, а не Наполеон или Цезарь. — Он бросил взгляд на свои ногти. — Как жаль, что мы не очень-то хорошо знаем психологию осирианцев!..

— Да будут тебе нести свою обычную ерунду! Тоже мне, неопаретанин

— Неомарксистское словоблудие! — взорвался Эванс. — Без сомнения, они практичны. Но и — подвержены эмоциям, даже капризны, как и мы. Здесь нет никакого противоречия.

— Как раз есть! — завелся в ответ Ву. Бытие определяет сознание, а не наоборот…