У нее были нечеловечески большие глаза по пропорциям к ее лицу, такие же крупные как у кошки. Губы ее были полные и алые, а кожа — золотисто-коричневой. Густые волнистые волосы, свободно свисавшие вдоль ее лица, были в тигровую полосу: слегка зигзагообразные черные полосы почти касались земли, когда она выглянула из-за дерева.

Затем стены стали белыми, словно закатившийся глаз трупа.

Все стало, как прежде, за исключением боли в коленях и твердости рога, лежащего у его лодыжки.

Он поднял его и повернулся осмотреть его в свете из комнаты отдыха.

Хоть и ошеломленный, он больше не считал себя сумасшедшим. Он заглянул в другую вселенную, и из нее ему было кое-что доставлено — почему и как, он не знал.

Рог был немного меньше двух с половиной футов длиной и весил меньше четверти фунта. Формой он походил на рог африканского буйвола, за исключением выходного конца, где он сильно расширялся. На узкий конец был насажен мундштук из какого-то мягкого золотистого материала. Сам рог был из серебра или посеребренного металла, пистонов у него не было, но перевернув его, он увидел семь маленьких кнопок в один ряд.

На полдюйма внутри мундштука находилась паутина из серебрянных нитей. Если держать рог под углом к свету от лампочек над головой, паутина выглядела так, словно уходила глубоко в рог.

Именно тогда-то свет также упал на рог таким образом, что он увидел то, что пропустил при первом взгляде: посередине между мундштуком и раструбом был еле заметно начертан иероглиф. Он выглядел не похожим на все ранее виденное им, а он был экспертом по всем типам алфавитной письменности, идеографиям и пиктографиям.

— Роберт! — окликнула его жена.

— Сейчас поднимусь, дорогая!