Возможно те, кто принимал его в академию, кое-что просмотрели. И ладно военные моряки, хоть и давно сухопутные, по случаю преподавательской работы, но все равно помнящие море. Знающие, что некоторая отрешенность взгляда, в связи с постоянным заглядыванием в загоризонтную даль, есть не лишняя для будущего капитана флота черта. Может быть даже необходимая, а в некоторых случаях, к примеру, когда ты неожиданно посреди моря сталкиваешься с ударным флотом брашей, а за плечами у тебя всего-то почти прикончивший ресурс миноносец, да пустые, после боя арсенальные погреба. Так что морякам-флотоводцам простительно, но вот куда смотрели медики? Ведь не может же быть, чтобы с мозгами у него, ну, совершенно все было в норме, так? Ведь не выработалось же это в абсолютно зрелом возрасте, когда командно-хозяйственные обязанности уже не давали не то что продохнуть, а даже спать более трех-четырех часов? Ростки должны появиться гораздо раньше. Кто может исключить, что в детстве у него не наличествовал аутизм? В слабо выраженной форме, разумеется. И ведь понятно, что если приписанные к академии Флота Закрытого Моря медики сотворили ошибку, то уж явно не преднамеренно.

Видите ли, проведенная великим Грапуприсом Тридцать Первым Большая Воспитательная реформа наряду со многими другими проблемами решила и проблему протежирования при поступлении в высшие учебные заведения. Действительно, какое значение могла теперь иметь родственная протекция, если никто не знал, кто от кого и когда родился? Все с раннего младенчества воспитывались в «униш» – универсальной школе; там тебе ни пап, ни мам, а тем паче бабушек-милушек – только строгие тети, да иногда дяди с розгами: очень последний предмет в воспитании настоящего гражданина империи помогает.