Камински сказала по СБС:

“Тут все прослушивается, поэтому вслух только ерунду. Кельнер — человек кунфушников, поэтому пришлось его грохнуть. У него в районе гиппокампа [

Не знаю как насчет гиппокампуса, но у кельнера в палец было вживлено устройство, напоминающее стрекательный аппарат медузы — капсула, выбрасывающая длинную полужесткую иглу, с ядом наверное. И бронежилет в самом деле имелся, что, конечно, не помогло вражескому агенту при встрече с Камински.

Бой-баба включила телек, чтобы замаскировать шумы. Я открыл окно и швырнул подальше одежду кельнера. Затем мы уложили трупака в ванную, туда моя дама налила горячую воду, ну и посыпала ее каким-то порошком. Вода на глазах стала бурлить, словно суп в котелке. Уже через пять минут от кельнера осталась где-то половина и он продолжал растворяться в прежнем бодром духе.

Мы вернулись в комнату, осмотрелись. На ковре никаких следов — пуля, как и полагается при пистолетном калибре 5,45 миллиметров, осталась в черепе.

Закончив осмотр, Камински толкнула меня на желеобразный матрас и без долгих разговоров стала сдергивать с меня штаны. Вслух говорила она только нелепые фразы типа: “Jetzt lecke ich diсh, mein Suesser" [

Передо мной появилась призывная строка-мимик:

“Всем срочно на крышу. Гайстих.”

Я спешно натянул свои велюровые штаны-клеш и мы благопристойно вышли в коридор. Прошествовали мимо приторно-улыбающейся горничной, на лифте доехали до последнего этажа, оттуда по маленькой лесенке пробрались к чердаку. Камински выдавила какую-то металлорганическую пасту в замочную скважину чердачной двери, полминуты спустя замок хрупнул и дверь открылась.

С чердака через слуховое оконце мы двинули на крышу отеля. а Гайстих и Майк уже болтались там. Небо было ночное и облачное, мгла непроглядная, но я видел контуры товарищей по борьбе — ведь мой компер воспринимал их электрические поля.