И до Ваджрасаттвы было еще далеко, он находился где-то на семь уровней выше, в лабораторном блоке. Но от нас уже вовсю несло тиной и рыбой -- в приличное общество мы явно не годились. Камински, кстати, даже не морщилась в отличие от меня и Майка. Железобетонная женщина. А может быть зомбированная?

Впрочем, мы быстро сбросили склизкие вонючие гидрокостюмы -- в этот самый бассейн с сомами. А затем прыгнули на транспортер, который вывозил всякий ил и компост, он нас и перенес в другой цех, где выращивались черви -- на прокорм рыбам.

Тут среди чанов с живым наполнением прогуливался один мужичишка -- хрен его знает, кто такой; может работяга, а может и часовой. Во-всяком случае был он китайцем с малоприятным лицом "плохого парня" из кунфушного фильма. И выход перекрывал нам железно.

Мы спрятались за штабелем ящиков, а когда "плохой парень" поровнялся с краем штабеля, я ему закатал ногой в живот, так что он согнулся и не мог слова выдавить... Камински же перерезала ему глотку одним аккуратным движением.

Черт, не ожидал. Я думал, свяжем, залепим ему рот клейкой лентой; поваляется тут до конца нашей операции. Но патентованная диверсантка Камински расправилась с ним как с вражеским солдатом. Мне показалось, что и Майк недоволен таким поворотом событий.

И что любопытно, после смерти лицо мужика утратило неприятность, вполне нормальная у него физиономия была. Неужели я видел маску, которую Камински втюхала в мои зрительные нервы? Как же мне фильтр поставить, как отслеживать дерьмо, поступающее по каналам СБС в мой беззащитные нейроконекторы?

А еще наша решительная дама отстрелила китайцу кисть пулей типа "сюрикен". Рука, и в самом деле, работяге была уже не особо нужна. Камински приложила ладонь мертвеца к соответствующей сканирующей панели около двери и выход из цеха открылся.