Я поднял голову и посмотрел на него с угрозой, но Кроули молчал, и я остался сидеть. Черт с ним, в конце-то концов! Я просто не буду с ним разговаривать, и это будет моя маленькая месть. Пусть этот бесполезный ублюдок сгниет заживо, если ему так хочется — ни словечка ему не скажу!

Некоторое время спустя я спросил:

— Ты на чем подзалетел?

Кроули вопросительно поднял на меня взгляд.

— За что тебя загребли? — повторил я.

— За бродяжничество.

— За «без средств к существованию», или за «без определенного места жительства»?

— «Без средств».

— И сколько тебе припаяло пугало в черном?

— Я еще не представал перед судьей и не знаю, сколько за это дают.

— Значит, ты ждешь суда?

— Да. Заседание назначено на пятницу, но я должен выйти отсюда раньше.

Я рассмеялся.

— У тебя есть адвокат? Сколько ты ему платишь?

Но Кроули только покачал головой.

— Послушай, — попытался я ему втолковать. — Ведь ты попал сюда не по жалобе физического лица — округ тебя засадил, округ и будет судить, так что на отзыв обвинения рассчитывать нечего. Какой назначили залог?

— Три сотни.

— У тебя есть три сотни? — уточнил я, и он снова покачал головой.

— Можешь ты достать эти деньги?

— Нет. Никак не могу.

— Ну вот… А говоришь, «должен выйти»!..

— И выйду.

— Выйдешь, только никак не раньше пятницы, а много позже.

— Ф-фу! — Он с такой силой выдохнул воздух, что мне показалось, будто по камере пронесся маленький смерч. — Выйду. До пятницы. Держись рядом со мной, и увидишь…

Я посмотрел на него — на его тонюсенькие ручки и ножки.

— За все сорок два года, что стоит эта тюрьма, отсюда еще никто никогда не убегал. Во мне шесть футов три дюйма, я выжимаю на силомере двести двадцать фунтов, и то я бы не стал пытаться. Сам посуди, какие шансы у тебя…