Он отвязал от пояса кирку, бил резкими короткими ударами, с удовольствием слушая неравный спор железа и камня. Бумажный фитиль давно погас. Кирка звякнула о камень, и деревянная ручка ее сломалась с жалобным треском. Тогда он, срывая ногти, начал отворачивать камни. Атаны надежно завалили вход.
"Что ж, - с затаенной радостью подумал Семен, - чем ценнее сокровище, тем надежнее его укрывают".
Это уже стало закономерностью для него, археолога. В ржавых пластах земли вместе с перегнившими или окаменевшими остатками растений и спресованными костями хранились сокровища, упрятанные в массивные сундуки, замаскированные в тайниках, замурованные в склепах рядом с истлевшими останками бывших владельцев. А на пути к ним надежнейшими, нетленными стражами залегли человеческая жадность и скупость. Они, как и сокровища, копились тысячелетиями.
Семен отбросил несколько камней и протиснулся в отверстие. Снова скрутил и зажег фитиль. Коридор уходил далеко, извиваясь, как ящерица. Пахло гнилой древесной трухой.
Идти становилось все труднее. Приходилось перелезать через обвалившуюся породу, протискиваться в узкие отверстия. Семен понял, что спичек ему не хватит, и начал экономить их. По временам шел в полной тьме, выставив вперед руки, будто слепой. Иногда он поспешно чиркал спичкой, тревожно думая, что первая коробка подходит к концу.
Он начал прокладывать дорогу через новый завал, проклиная тех, кто так тщательно соорудил его. Темнота шевелилась, звучала сыплющейся землей, и Семену казалось, что его зарывают заживо.