— Вы извинитесь перед ним и попросите его еще немного подождать, — сказал Андреев, — я все-таки хочу сначала встретиться с администрацией института.

— Добро. Савченко вышел.

Но встреча с парторгом и заместителем директора института по кадрам мало что дала. Речь, в основном, шла о производственной характеристике Рыбакова. Олег Рыбаков способный, даже можно сказать, талантливый химик. Работал он очень добросовестно и увлеченно, часто задерживался в лаборатории. Ничего порочащего за ним никогда не наблюдалось. Институтское начальство было очень взволновано случившимся.

— Представляла ли научная работа Рыбакова или материалы исследовательского института, к которым он мог иметь доступ, какой-либо интерес для зарубежной разведки?

Ответ был отрицательный:

— Ни в какой мере. В этой области мы скорее отстаем от западных стран и могли бы кое-чему поучиться у них. Да и вообще наш институт занимается разработкой самых мирных хозяйственных вопросов.

Проводив работников института, Андреев еще некоторое время посидел один, обдумывая, как ему вести беседу с Рыбаковым-старшим. Наконец, Савченко пригласил Рыбакова.

Сын, видимо, был мало похож на отца. С фотокарточки на Андреева смотрело худощавое лицо с высоким лбом. А в кабинете перед ним стоял скуластый невысокий человек с седыми поредевшими висками. Но все же в прищуре глаз, в форме сжатого рта было что-то общее.

— Садитесь, пожалуйста, Артемий Максимович, — пригласил Андреев.

Рыбаков, поблагодарив, опустился на стул и положил на колени кепку. Эта кепка немодного фасона, какие обычно издавна носили старые кадровые рабочие, почему-то растрогала Андреева.

Как прискорбно, что сейчас ему придется обрушить на этого немолодого спокойного, человека страшную весть.