— Мы живем в смутные времена, лейтенант, — сказал коммодор. — Во времена, когда человек постоянно проверяется на верность.

У меня было такое ощущение, что все это говорится не только для меня. В углу за моей спиной раздался шорох, я обернулся и увидел еще одного посетителя, который, сложив руки на животе, стоял у застекленного книжного шкафа. Это был Краудер — низенький, с жирной шеей, широким задом и соответствующим лицом человечек. Я знал о нем лишь то, что он является гражданским советником в штате коммодора. Меня удивило его присутствие. В ответ на мой поклон широкий рот Краудера расплылся в улыбке. К моему удивлению, он заговорил:

— Коммодор Грейсон хочет сказать, что некоторые сбитые с толку личности не понимают, что интересы Компаний и Флота едины.

У него был какой-то странный вибрирующий голос, казалось, он вот-вот сорвется на фальцет.

Я стоял и ждал, что сейчас сверкнет молния и уничтожит несчастного, который был настолько глуп, что прервал коммодора, да к тому же совсем невпопад.

Но коммодор, как хорошо воспитанный человек, лишь чуть-чуть нахмурился.

— Оценивая то, что можно было бы назвать субъективными аспектами сложной ситуации, любой младший офицер находится в невыгодном положении, — сказал он. — Жизнь в Академии изолирована; обязанности патрульной службы Флота бросают человека с места на место. — Он дружески улыбнулся мне, как бы стирая между нами разницу в возрасте и положении. Или почти стирая. Под внешним обаянием я уловил отсвет чего-то зловещего, будто вода в трюме.

— Вы были довольно близко знакомы со старшим помощником командира Дэнтоном?..

Задав этот вопрос, Краудер осекся, будто сказал лишнее. Я медленно обернулся:

— Что значит «был знаком»? — Вопрос прозвучал резче, чем мог позволить себе младший офицер, обращаясь к советнику коммодора.

— Безусловно, я имел в виду — знакомы.

Его голос по-прежнему был мягким и вкрадчивым.