Но Брэк, чье отношение к верованиям «цивилизованных» людей варьировалось от непонимания до ненависти, отказался от талисмана. Он избрал собственный путь, и это была дорога в Курдистан, далекий южный рай, где — как говорил ему шаман еще до той поры, когда он был изгнан из пустошей Севера, — все города были из золота. Брэк стал врагом Септенгундуса и всего, связанного с Богом Тьмы. Вскоре он уехал из Ледяного края, но и поныне преследовал его призрачный голос зловещего чародея, оставшегося в неведомой дали:

«Дорога в Курдистан длинна, варвар. Я последую за тобой...»

Брэк замер в изумлении — ему привиделось, будто Септенгундус, прежде чем исчезнуть, указал рукой прямо на него. Невысказанные сомнения одолевали варвара: стоит ли что-то реальное за его видениями-кошмарами, или это лишь его сознание играет с ним дурные шутки, будя демонов страха?

Набежавшее облако скрыло новорожденный солнечный лик, на землю пала лохматая тень. Брэка опять передернуло. Он тряхнул головой и шагнул к своему коню. Пора было собираться в путь, единственный оставшийся для него открытым. И вел он на запад.

Сунув в рот выуженный из седельной сумки кусок соленого мяса, Брэк оседлал коня и пустился в дорогу.

Облако сгинуло, и солнце засияло как отполированный медный диск. День становился все жарче. Тропа под ногами скакуна вилась серпантином/ каждый удар копыта вздымал крутящиеся облачка рыжевато-коричневой пыли. Вокруг не видно было ни одной живой души. Едва Брэк поймал себя на мысли, что не встречал людей вот уже трое суток, как в уши его на крыльях стонущего ветра ворвался звук, подозрительно напоминающий крик. Брэк резко осадил коня и схватился за рукоять массивного двуручного меча, висящего в ножнах на поясе.

— Будто бы человеческий голос, — пробормотал он, обращаясь к коню. — Или это ветер сыграл со мной злую шутку?

Конь, послушный воле седока, застыл как вкопанный.