В ослепительно-белой рубашке Прингл махал лопаткой, как заправский пехотинец – жертва позиционной войны. Выправка чувствовалась даже в этом. Завидев меня, он приветливо кивнул и обтер локтем лоб.

– Отдыхайте, солдат, – сказал я ему. – Будем пить.

Мы открыли по банке. Обожаю звук, с которым это происходит. Веселое и чуть ехидное шипение.

– Там что-то есть, – сказал Прингл, показывая на свою новую яму.

– Второй скафандр, – сказал я. – Для женщины.

– Нет, оно деревянное. Обитое железом. Железо ржавое.

Прингл показал крохотное красноватое пятнышко на пальце.

– Ты смотри, не поранься, Прингл, – сказал я. – Если ты поранишься, может быть заражение крови. Не знаю, как в Англии, а в России от заражения крови одно средство: шестьдесят уколов в живот. Застрянешь в Питере. Будешь как на работу ходить делать эти уколы.

Прингл покачал головой.

– Я не поранюсь.

Он поблагодарил за пиво и, не допив, вернулся к работе. Он испытывал огромное нетерпение. Азартный человек. Я покряхтел и полез ему помогать.

Спустя полчаса, наверное, мы извлекли на свет Божий небольшой ящик. Он очень неудобно лежал: углом вверх. Прингл вытащил из кармана пиджака гигантский клетчатый носовой платок и обтер руки. Затем приступил к ящику. На его лице показалась смущенная улыбка.

– Я волнуюсь, – объяснил он.

– Я тоже, – утешил его я. – Еще бы! Мы же сейчас увидим миллионы. И разделим их. Верно?

Прингл не ответил. Он осторожно сбил замок с ящичка и приоткрыл крышку. Несколько мгновений он созерцал то, что там обнаружилось. Затем опустил ее.

Как я ни тянулся, ничего увидеть не мог.

– Что там, Прингл? – спросил я наконец.

– Сокровища Матильды, – хрипло отозвался он. – Я искал их несколько лет. Сокровища. – Он повернулся ко мне и посмотрел на меня взглядом светлым и сумасшедшим. – Ты уверен, что нуждаешься в том, чтобы увидеть их, Никоняев?

– Ну знаешь!.. – обиделся я.