- За нами не заржавеет. Спасибо тебе, Глюк! - разом заговорили обрадованные часовые.

- Спасибо не булькает... - проворчал шпион, и Оболдуй, поняв намек, со вздохом протянул ему фляжку.

Поболтав о том, о сем и посоветовавшись, не сделать ли ему татуировку на языке и веках, Глюк удалился.

- Я не знал, что его шпионом назначили, - сказал Кука.

- На повышение пошел, мерзавец! А таким лопухом казался! - завистливо прошептал Жлоб и стал делать зарядку для ушей, которые у него торчали в разные стороны, как варежки.

Вернувшись из пыточной, где она учила "уму разуму" вождей, Рыжая Карла поправила перед зеркалом растрепавшуюся прическу и стала печь блины из силикатного клея и оконной замазки, поливая их удобрениями для комнатных цветов. Когда у Королевы бывало дурное настроение, она, чтобы успокоиться, всегда занималась кулинарией.

В ушах у нее все еще продолжали звучать вопли свежевымытых вождей, которых Карла велела посадить в корыто и поливать из лейки. Бешеный Блюм и Собачий Хвост, впервые в жизни отмытые от грязи, сажи и мазута, клялись, что прикончат всех мутантиков в Лесу и что в поражении второго похода на шерстюш и лобастиков виноваты не они, а нагромождение дурацких случайностей.

Будучи карлицей лишь наполовину, Королева не понимала, почему ее подданные панически боятся воды. Карлу забавляло, что широкоплечие мускулистые воины, не страшащиеся ни копья, ни меча и спокойно пьющие серную кислоту, от затекшей им за шиворот струйки дождя начинают вопить и кататься по полу. Вот и Блюм с Хвостом после купания представляли жалкое зрелище, и потребуется несколько часов, прежде чем они придут в себя и обретут прежнюю спесь.

Рядом с Королевой смущенно переминалась с ноги на ногу верная Требуха. Подбродок у толстухи был залит жиром, а из правой ладони торчала поджаренная грачиная лапка, ее любимое лакомство. Ежедневно Требуха поглощала такое количество лапок, что Рыжая Карла удивлялась, как на Мутатерриториях еще сохранились грачи.