Проверяя свою решимость, Соболев снова взглянул на друзей. Мощная фигура Гордона высилась как памятник неподвижности. Его глаза были скрыты эноклем. Икеда... Внезапно Соболев уловил исходящую от него тревогу. Ничего удивительного - в душе Икеды жил опыт многих поколений народа вулканических гор, древний трепет перед стихией, которая так часто и неумолимо расправлялась с беззащитным тогда человеком.

Повинуясь порыву, Соболев шагнул и обнял его за плечи.

- Что? - спросил тот быстрым шепотом.

- Взгляни на Гордона. Воитель тверди и неба, а? Скульптора бы сюда!

- Пример мужества, ты хочешь сказать?

- Я хочу сказать, что развитое чувство опасности для нас сейчас не меньшее благо.

- Шепчетесь? - Гордон резко опустил энокль. - А ведь завел нас Гупта! Дальше пути нет. Ни по земле, ни по воздуху. Что предпримем?

- Поплывем, - без улыбки ответил Икеда. - Раз нельзя идти и лететь.

- Совет в классическом стиле Востока! Что скажешь, Соболев?

- Употреблю ненавистное мне слово.

- Авось?

- Не отступать же. Ого!..

Тряхнуло так, что у всех отдалось под ложечкой. Небо потемнело. Впереди встала клокочущая стена, перед величием которой люди ощутили себя мошками.

- Мегатонны три, - подытожил Соболев. - Или больше.

- Вот безобразие! - Гордон сморщился, как от кислого. - И это в самый спокойный период. Ладно, рискуя не безрассудно, ставлю жизнь на кон. Ты, Икеда, уже прикинул степень опасности?

- 0,3. Примерно, точнее не удается.

- Допустимо, так примерно и я оцениваю. У меня возникли кое-какие соображения о маршруте, вот слушайте...

План Гордона возражений не вызвал, его сообщили базе, и маленький отряд без промедления тронулся в путь. Следом двинулись похожие на черепах скуггеры. Оставляя за собой шлейфы пыли, они проворно скользили над неровностями почвы.