Внезапно, как и начался, обстрел прекратился.

Поднимаясь, Соболев с недоумением обнаружил, что взмок, как от усилий поднять трехсоткилограммовую штангу.

- Кажется, начинаю понимать солдатскую жизнь, - свирепо бормотал Гордон. - Штыки к бою - бум! И кровавый фонтан вместо головы. Красиво, как на картинке.

- Ничего мы не понимаем, - поднимая дымящийся осколок, пробормотал Соболев. - Там рвались снаряды. И пули.

- Пули, положим, летели, - тихо возразил Икеда.

- Летели, взрывались, какая разница? Важно, что они убивали. И что нас это больше не касается.

- Кого как, - прошелестел ответ. - Меня вот коснулось, я без отца остался. Его война убила.

- Как война?! - разом вскрикнули Гордон и Соболев.

- Очень просто. Моего прадеда облучил взрыв атомной бомбы. Даже гены отца оказались настолько пораженными, что он не дожил и до тридцати лет. Меня оперировали удачней. Еще когда я не появился на свет.

- Эх! - вырвалось у Соболева. - Прости, я не знал.

- Зря я вспомнил, - покачал головой Икеда.

- Может быть, и не зря. Верно, Гордон?

- Верно, - услышал он чужой и медленный голос. - Так же верно, как то, что в создании той бомбы участвовал мой прадед и, следовательно...

Гордон запнулся, встретив немигающий взгляд Икеды.

- Бросьте! - звонко крикнул Соболев. - Нерианы нам мало?! Бомбы, войны... Какое это сейчас имеет значение?

- Никакого. - Веки Икеды медленно опустились. - Ни малейшего, иначе бы нас здесь не было. Хватит об этом - и пошли.