Чернокожая подруга Энны была мертва. Нет! Она была БОЛЕЕ, ЧЕМ МЕРТВА! Энна, оцепенев, смотрела, как мертвая девушка превращается в гигантское чудовище. Мех животного-оборотня был мокрым от крови, разорванным чудовищными когтями, внутренности выедены. Из лопаток выпирали неоформившиеся крылья, которые так и не успели вырасти. Однако уже сейчас можно было определить, что они напоминали бы крылья огромной черной летучей мыши. Труп корчился, словно со смертью муки для него не кончились. Прямо на глазах он начал разлагаться, исчезая с тихим шипением в мутной кровавой луже на полу святилища.

Энна почувствовала, как к горлу подступает тугой комок. Ее вырвало. Из широко распахнутых от ужаса глаз потоком хлынули слезы. Она кричала, рыдала, давилсь – все одновременно, не в силах совладать с ужасом, который царил в этом жутком святилище и, казалось, охватывал ее со всех сторон своими ледяными крыльями…

Лучше бы ее сожрали дикие животные! Лучше бы ее продали на невольничьих рынках похотливым стигийским вельможам! Лучше бы ей погибнуть в быстрых водах безымянной речки, которую переходил караван! Любая участь лучше этой ужасной, чудовищной нечеловеческой судьбы!

Когда к Энне снова явились женщины, чтобы поклониться идолу и омыть и переодеть пленницу, та встретила их взглядом, полным страха. Как могут они всю жизнь жить рядом с ЭТИМ? Как могут улыбаться, зная, что любая из них может оказаться жертвой чудовища?

Но в груди Энны продолжала теплиться надежда – абсурдная, невозможная…

Она не могла забыть о том, что видела ночью рыжеволосую воительницу. Может быть, незнакомка придет к ней на помощь. Лишь бы не оказалось слишком поздно…

И вот торжествующе загрохотали барабаны. По лестницам затопали шаги босых ног. В подземное святилище вошла процессия негров. Несомненно, Мгонга ведет к своему глиняному истукану новую жертву.