– Я на своей земле, – повторил Мгонга.

– А женщина – моего народа, – заявила Соня и вызывающе посмотрела на черного жреца.

На самом деле в любом другом случае она скорее дала бы себя удушить, чем признала бы аквилонца человеком одной крови с собой. Но здесь, в черных землях, когда буквально под ногами горит некая древняя тайна… Соня была готова даже на такое признание!

В конце концов, несчастная Энна не виновата в том, что ее отец родом из ненавистной Аквилонии…

– Ты была здесь ночью, – задумчиво проговорил Мгонга.

– Откуда ты знаешь? – удивилась Соня. – Ночью ты не мог меня видеть.

Мгонга загадочно усмехнулся. Его белые зубы блеснули на очень черном лице.

– Соня, Соня. Когда ты научишься наконец понимать, что шаман может видеть то, что скрыто от глаз обыкновенного воина?

– Я это знаю, – угрюмо отозвалась Соня.

– Ты – друг, – миролюбиво заметил Мгонга. – Вот, погляди. Я ничего от тебя не скрываю.

Он протянул ей шар, лежавший в его черной ладони. Соня недоверчиво заглянула в этот шар. Поначалу она ничего не видела, а затем вдруг прозрачный, как стекло, магический предмет затуманился. В нем забурлил туман, сперва молочно-белый, затем с кровавыми прожилками – и неожиданно Соня увидела пещеру, изображение связанного бога и спящую на листьях священного дерева Энну.

– Ну? – спросил жрец, поглядывая на Соню с нескрываемой насмешкой. – Убедилась теперь?

– Я и не сомневалась, – заявила Соня. – Что с того? Да, я была здесь! Эта гора для меня не табу! Я не принадлежу к твоему народу, Мгонга!

– Ты была здесь ночью. Твои мысли были тревожны и проникали слишком глубоко. Бог был встревожен. Поэтому в первую ночь он не принял предложенную ему жертву. Я стоял на этом холме, заклиная луну и звезды дать мне ответ. Луна и звезды молчали. Я заклял ветер, и ветер принес мне ответ. Ты встревожила бога, и ночью ему было не до наслаждений, которых он ждал столь долго. Но мне удалось успокоить его. Он принял первую жертву. Он разбудил свой аппетит. Сегодня ночью он насладится второй девушкой.