– Мы – всего лишь жертвы, жертвы, приведенные на убой этому ужасному монстру! – рыдала Энна.

Соня хмуро смотрела на свою подругу по несчастью. Но если Энна, изнеженная, выросшая среди кружев и шелков, готова была покориться судьбе – даже такой чудовищной, то Соня была совершенно иного десятка.

– Да, нас заманили в эту ловушку, – сказала Соня, вытирая кровь, запекшуюся на виске.

Она с удивлением обнаружила, что негры перевязали ее рану. Стрела лишь незначительно оцарапала кожу на левом плече, однако яд, содержавшийся на наконечнике, попал в кровь и погрузил Соню в глубокий сон на несколько минут. Этого времени хватило, чтобы дюжие негры набросились на нее и связали по рукам и ногам. Когда Соня очнулась, она была уже совершенно беспомощной.

– Но я не вижу причин отчаиваться и уж тем более – отдавать свою жизнь на волю этого глиняного ублюдка, – продолжала Соня.

Энна сжалась и бросила на связанного бога испуганный взгляд.

– Не говори так, Соня! Ведь он все слышит!

– Что он может слышать? Не смеши меня, девушка! Это всего лишь истукан!

– Там, внутри… – Энна со страхом поглядывала на идола. – Там кто-то… живой… Более чем живой! И здесь все пропитано злой магией! Разве ты не чувствуешь этого?

– Я чувствую, что тебя перепугали до смерти, – ответила Соня. Ей не хотелось признаваться аквилонке, что и она сама, Рыжая Соня, испытывает ужас при одной только мысли о том, какую чудовищную участь уготовила им извращенная фантазия Мгонги.

– Я ВИДЕЛА… – прошептала Энна. – О, Соня! Я это видела собственными глазами! Здесь… У того самого столба, где сейчас привязана ты, была черная девушка. Негритянка. Она даже не боялась. А наутро никакой девушки уже не было. Она превратилась в отвратительного монстра. Этот монстр был мертв. Он погиб ужасной смертью, ужасной! Его… его заели… по-моему, Соня, его заели заживо, – сейчас голос Энны шелестел еле слышно. Девушка дрожала всем телом. В ее голубых глазах застыл дикий страх.