– Ты… Вы развязали нашего бога? Вы что, осмелились снять с него путы?

– Ну и что такого? – с вызовом спросил Сирхан. – Божок был привязан, а мы хотели проникнуть сюда. Угадай, кстати, зачем?

– Безумцы! Вас соблазнил блеск сокровищ, и вы выпустили на волю чудище!

– Чудище? – насмешливо повторил вслед за жрецом Сирхан. – Так вот как ты именуешь своего божка, черномазый! А я-то думал, ты почитаешь его!

– Я отношусь к нему так, как он заслуживает! – резко возразил Мгонга. – С почтением – ибо он могуч; с ненавистью – ибо он жесток; с любовью – ибо он дарует нашему народу благость урожаев. Не тебе судить, авантюрист без семьи, без родины, без прошлого и будущего, – не такому, как ты, судить моего бога, обычаи и верования моего народа!

Сияние вокруг Мгонги наконец померкло. Стало видно, что жрец стоит перед своими противниками совершенно обнаженный. Лишь белые спирали раскраски украшали его черные бедра, а низ живота был испещрен крупными красными точками, нанесенными охряной краской. В руке жрец связанного бога держал длинное копье.

– Он нарочно выигрывал время, чтобы подготовиться к битве! – крикнула Рыжая Соня, которая только сейчас разгадала коварный замысел Мгонги.

Испустив громкий душераздирающий боевой клич, Мгонга ринулся с копьем на Сирхана. Гирканец отступил на шаг в сторону и в свою очередь нанес противнику рубящий удар своей кривой саблей.

Брызнула кровь. Мгонга взревел и развернулся, размахивая копьем. В этот момент Соня, визжа, как дикая кошка, набросилась на негра и вонзила кинжал ему под лопатку.

– Получи, предатель! – вскрикнула она.

Мгонга повернул к ней лицо, полное боли и удивления. Соня отступила на шаг. Мгонга рухнул на пол, к ногам своих врагов.

– Свяжи его, – проговорила Соня, тяжело переводя дыхание.

Сирхан быстро опутал руки и ноги поверженного жреца веревкой, которую снял с пояса.

Слабо корчась, Мгонга проговорил: