– Догадываюсь, – вздохнула она. – И понимаю, что в клинике была совсем не для похудения.

– Тебя не тянет опять?..

Анька молчала какое-то время, потом сказала, что ей трудно объяснить свои ощущения. Ломку в клинике сняли, по крайней мере облегчили. То есть самый сложный этап восстановления позади.

– Ты сама хочешь избавиться от зависимости? – строго спросила я.

– Да, Бонни, но я сорвусь, если не найду мужчину… Мужчину, в которого влюблюсь и который будет любить меня… Который не окажется подонком, не обманет, не бросит, не предаст…

– Аня, а ты не думала делать карьеру?

Подруга грустно усмехнулась.

– Нет, Бонни, русской женщине обязательно нужна любовь. Хотя и наши неустроенные тетки делают хорошую карьеру. Но они сильные. Они ставят крест на личной жизни и идут вперед к цели. Я так не могу. Мне нужен мужик. Бонни, ты присмотрелась к тем, что с нами на острове? Кого бы ты мне посоветовала?

Я уже думала над этим вопросом. Вася отметался сразу же – и Анька, и я прекрасно знали, что он собой представляет. Самовлюбленный певец, бесспорно, тоже не подходил – творческая эгоцентричная личность Аньке не нужна. Семен Семенович староват. Бомж для дочери пусть и малого нефтяного короля не подходит, хотя он мне понравился больше всех. Его бы еще подстричь и побрить… Может, сам сообразит, что без бороды в тропиках гораздо удобнее. Китайский гастарбайтер исключался. Оставался оператор, который пока представлялся мне темной лошадкой.

Начало темнеть. Мы все-таки тронулись в направлении моря и внезапно услышали два мужских голоса, которые тихо переговаривались. Слов было пока не разобрать. Поющие птицы мешали.

Я схватила Аньку за руку и сжала. Мы стали продвигаться вперед, но очень осторожно. К счастью, под ногами не трещали сухие ветки, как в русском лесу.

– Да, я ее узнал, – говорил Кирилл. – Именно она меня кинула с квартирой.

– И моего приятеля тоже, – вздохнул Семен Семенович. – Он с собой потом покончил. Деньги-то было не вернуть. Мы с ребятами свое расследование провели, собирались уже взять дамочку – но она исчезла. Уехала из Питера – и с концами. И вот здесь всплыла. Игрунья, б…ь.