И вдруг однажды, глядя на толпу, валившую из психотронного кинотеатра после просмотра очередного боевика о приключениях в туманности Андромеды, он хлопнул себя по лбу и воскликнул:
— Да ведь сейчас книг никто не читает! Ну абсолютно никто во всём мире, кроме нескольких таких чудаков, как я! Кто, скажите мне, мог заинтересоваться записками какого-то неизвестного француза, изданными пятьсот лет назад мизерным тиражом? А даже если кто-то их и прочёл, то вряд ли поверил в их правдивость. Записки Керкийона полны несуразиц, а иные места и вовсе кажутся фантастикой. Голову даю на отсечение, что из тех редких интеллектуалов, кто их прочёл в наши дни, только я один им и поверил!
Вечером Пфаффер отказался от ужина и долго расхаживал по комнате, рассуждая сам с собой.
Всё говорило за то, что неведомым похитителем сокровищ был он, он, и ни кто другой. В самом деле: раритетная книга, наверняка в единственном экземпляре дошедшая до двадцать третьего века, волею случая оказалась в его, Пфаффера, руках. Дата, когда Керкийон проник в пещеру, известна. Маршрут, которым француз добирался до пещеры, вполне может быть восстановлен по множеству ориентиров, указанных в книге. Керкийону, писавшему свои мемуары через десяток лет после того злополучного происшествия, не было смысла скрывать местоположение тайника, ведь он был пуст! А между тем эти ориентиры наверняка можно отыскать на старинных картах Аравийского полуострова, которые можно заказать через Интернет. В двадцать третьем веке человечество располагало подробнейшими географическими картами всех стран и всех времён, существовала даже карта Гондваны — протоматерика, исчезнувшего десятки миллионов лет назад, причём можно было не сомневаться в её точности, поскольку была составлена картографами, лично посещавшими эту самую Гондвану…
Дело оставалось за малым: нанять хрономобиль и перелететь в нём в восьмое августа 1786 года. В неприметном, робком служащем словно прорвало какой-то кран. Мысли о несметных богатствах, которые посылала ему судьба, подстёгивали его и заставляли действовать. Все вечера теперь он пропадал на ускоренных курсах вождения хрономобилей, а ночи просиживал над картами средневековой Аравии.