За спиной раздался оглушительный треск будильника. Виктор поморщился – как говорится, с добрым утром. У огромного круглого будильника было несколько причуд. Одна из них, самая неприятная, заключалась в том, что звонил будильник тогда, когда сам находил нужным, а не тогда, когда нужно хозяину. Изредка их потребности совпадали, чаще же нет. Ремонты не давали ничего, а выбрасывать Черноусов почему-то не решался. Будильников в продаже нет, а вдруг характер этого изменится в лучшую сторону?
Будильник трещал, а он готовил себе завтрак. Наконец, пружина выдохлась, своенравный механизм замолк. Виктор поздравил себя с победой над техникой. Поджарил парочку бутербродов с сыром. Кофе получился замечательный, с густой светло-коричневой пенкой. Виктор вовсе не был гурманом, и завтрак готовил медленно и тщательно лишь потому, что считал сей процесс своеобразным тестом: отошел от вчерашнего или не отошел? Если не отошел, за время приготовления непременно появится желание спустить все приготовленное в мусоропровод. Пока означенного желания не появлялось. Хотя и аппетит был на нуле.
Он налил кофе в чашку и задумался над просьбой Лисицкого. О том, что это была именно просьба, свидетельствовала интонация шефа – вполне конфиденциальная и даже несколько смущенная. Плюс назначенное время. Время – после рабочего дня, когда в редакции практически никого не оставалось, кроме уборщицы.
Но что мог просить редактор газеты «Коммунистическая молодежь» Николай Степанович Лисицкий у рядового корреспондента той же газеты Виктора Черноусова? Червонец до получки? Абсурд. Скорее уж было бы наоборот.