— Грамотный?

— Да.

— Тогда пойдем со мной, рекрут, — офицер-здоровяк развернулся на месте и направился внутрь здания.

Мне оставалось только последовать за ним вслед. Через минуту мы были в небольшом кабинете, обстановка которого состояла из обшарпанного стола и двух таких же стульев. Расположившись напротив офицера, я приготовился к какому-то собеседованию, но вояка время тянуть не стал, вынул из стола два бумажных бланка, чернильную ручку-непроливайку и положил все это передо мной.

— Где пробелы впиши фамилию, имя, отчество, дату рождения и подписывай, — сказал он.

— А почитать можно?

Майор почесал короткий ежик волос на затылке, посмотрел на забранное железной решеткой окно, и ответил:

— У тебя осталось восемьдесят секунд, парень. Мой рабочий день оканчивается ровно в семнадцать ноль-ноль.

— Все понял, не дурак, — я схватил ручку, быстро заполнил оба бланка и расписался.

— Вот и хорошо, — майор забрал бумаги, закинул их обратно в стол, встал, дождался пока встану я, и провозгласил: — Поздравляю, боец, отныне ты солдат Кубанской Конфедерации и, в ближайшие пять лет, ты будешь делать только то, что тебе прикажут. Усек?

— Да, усек.

— Херня, а не ответ. Твои слова: «Так точно, товарищ майор!»

— Так точно, товарищ майор, — послушно повторил я.

— Не слышу бодрости в голосе, но на первый раз сойдет. Пошли в казарму, воин.

Мы направились на выход и здесь нас ждали двое из трех братьев Демидовых, Семен и Игнат. Третий, наверное, остался с собаками в Заречье, бойцовые и охотничьи животные, в город не допускались. Оба брата что-то доказывали лейтенанту, а тот, только разводил руками и, как только увидел нас, сразу же спихнул возникшую проблему на майора.

— Что такое? — мой будущий командир резко шагнул вперед, навис над братьями, и те, как-то сразу стали меньше, чем они есть на самом деле.