— Я спросил не просто так, — объяснил целитель. — Жена часто знает о муже такое, что не знают самые близкие друзья. Я надеялся поговорить с ней. — Он ударил в ладоши. — Я хочу поговорить о нем с коллегами.

— Ты думаешь, что мы богачи? — сказал Муслак. — Разреши мне сказать тебе, что это не так, и, пока я не продам свой груз, денег у меня очень и очень мало.

Прибежал мальчик, и первый целитель приказал ему привести Ра'хотепа.

Пока мы ждали, первый целитель поговорил со мной, и спросил, как меня зовут. Я ответил, и он опять спросил, откуда я его знаю. Я объяснил ему, что мне это сказал Муслак.

— А как тебя звала жена?

— Не знаю, — ответил я. — Я вообще не помнил, что у меня есть жена.

— Когда мы появляемся на свет, мы не умеем говорить. Но ты помнишь слова, верно?

Я кивнул.

— И как пользоваться мечом, судя по тому, что сказал твой друг.

Я ответил, что не знаю, умел ли я раньше пользоваться им, но думаю, что это очень просто.

— Пусть так. Могу я взглянуть на него?

Я вынул меч и протянул ему, рукояткой вперед.

— Здесь написано какое-то слово, — сказал он, — но это не священные письмена, созданные Тотом. Я не могу его прочитать. А ты?

— Фальката, — сказал я. — Имя моего меча.

— Откуда ты знаешь?

Я соврал ему, сказав, что утром прочитал надпись на клинке.

— Если бы его держал ксу, он не отдал бы мне свой меч, — сказал целитель Муслаку. (Я думаю, что на их языке это значит демон). — Кроме того он говорит вполне разумно, а тот, кого держит ксу, не в состоянии говорить разумно. Быть может он, притворяясь, ищет какой-нибудь выгоды?

— Никакой, — объявил Муслак, — и он не может обмануть меня больше, чем на день. Кроме того, он иногда вспоминает кое-что. Если бы он притворялся, он никогда бы не сделал так.