Жрец покачал головой, мне показалось немного печально. — Иди обратно, Мит-сер'у.
Я пытался понять значение ее имени, когда заметил застежку, скреплявшую концы ее головной повязки. И лицо кота на ней.
— Она хочет идти, потому что иду я, — сказала Нехт-нефрет Муслаку. Мы подруги. Если хочешь, можешь взять нас обоих. Я не ревнива.
— Да, ты можешь, но за еще одну монету, такую же как и первая, — вмешался жрец.
— Но не эту, — сказал я. — Эту я хочу для себя. Дай этому святому человеку еще одну монету, Муслак.
Мит-сер'у хихикнула.
Но Муслак дал, сказав, что мне он должен намного больше одного дарика.
3
В ТЕНИ ПАРУСАНАМ жарко, но не так уж неприятно. Мит-сер'у обмахивает меня опахалом из пальмовых листьев. Оно хорошо охлаждает и, по ее словам, отгоняет насекомых. Я сижу и пишу, потому что, как говорит Муслак, должен. Он еще говорит, что целитель дал мне этот свиток и чернила. Мое перо сделано из обожженного камыша. Я окунул его в реку и оказалось, что им трудно писать так мелко, как я привык.
Мит-сер'у улыбается, видя мои буквы и предлагает показать, как пишет ее народ. Нехт-нефрет говорит, что она пишет еще лучше. Но я не даю им свое перо, хотя это очень длинный свиток. Я испишу его с обеих сторон. И кто может сказать, где я найду другой?
Муслак продал все шкуры со склада. Это заняло большую часть утра. Как только покупатели расплатились, мы отчалили. Эта река называется Пре. Мит-сер'у говорит, что в этой стране есть три больших реки и много маленьких. Пре — самая большая. Мит-сер'у показывает три пальца. Река Пре — первый. Дальше на юг все три сходятся вместе и создают Великую Реку. После этого места река одна. Мит-сер'у и Нехт-нефрет никак не называют ее. Просто река. Муслак называет ее Великой Рекой, и говорит, что эллины называют ее Нил или Эгиптос.