НАШ корабль проплывает мимо белых храмов, огромных как горы — белые как снег горы под ослепляющим солнцем, и остроконечные, как меч. Кто бы мог подумать, что человеческие руки способны создать такие вещи? Нехт-нефрет говорит, что в них лежат древние цари. Народ Кемета выстроил много храмов, и очень больших, добавляет Муслак, но эти храмы-горы самые большие. Но если боги желают храмы, почему она сами не строят их? Вместо них они строят горы и леса, и, наверно, я тоже строил бы их, если бы был богом.

МНОГО позже. Я сижу на крыше нашей гостиницы и пишу в свете лампы. Мит-сер'у спит, но скоро я ее разбужу. Я прочитал этот свиток и вижу, что должен писать. Так что сначала я опишу прошедший день, хотя, чтобы видеть буквы, мне приходится держать свиток очень близко к лампе.

Мы остановились здесь на ночь, хотя большинство моряков спит на корабле. Муслак и Нехт-нефрет взяли комнату на нижнем этаже, но моя речная жена и я будем спать на этой крыше-кровати. Мы с ней находимся в палатке из сетей, и мне это кажется очень странным. Она говорит, что москиты здесь очень злые, и ее народ спит как можно выше, чтобы избавиться от них. Ветер, который дует от Великой Реки, уносит москитов прочь, если они пытаются взлететь слишком высоко.

Сегодня вечером здесь музыка и танцы, так что Нехт-нефрет и Мит-сер'у захотели к ним присоединиться. Муслак согласился заплатить, и мы, все четверо, замечательно провели время. Тот, кто не плясал или не играл на флейте, пел и хлопал в ладоши. Я не знаю этих песен, но хлопал в ладоши вместе с остальными и быстро научился подпевать вместе с хором. Юная женщина танцевала без остановки, очень красиво. Мит-сер'у была самой красивой, а Нехт-нефрет — самой нарядной. И все глядели на них, а они наслаждались всеобщим вниманием. Трое мужчин играли на двойных флейтах, двое били в барабаны. Юная женщина крутилась на месте, плавно покачивалась вперед и назад, потрясала трещотками, щелкала пальцами и закидывала ноги выше головы, а мы пели и громко аплодировали.