…Майа выдохнула из последних сил:

— Я больше не могу…

— Держись… До вечернего гонга уже немного… — прохрипела пересохшим ртом Яйли, остатками сил налегая замотанными тряпками руками на грубо оструганную деревянную рукоятку ворота, подававшего воду в фонтан. — Вспомни, что было с нашими предшественницами…

Баронесса вздрогнула и вновь уперлась в рычаг — новеньким наглядно продемонстрировали, что их ждет в случае неповиновения или отлынивания от работы. Предыдущую пару рабынь просто посадили на кол прямо перед колодцем на их глазах. И предоставили сюзиткам, сменившим несчастных, возможность досыта налюбоваться их мучениями, продолжавшимися несколько суток…

Слава небесам, что солнце уже клонилось к закату. Действительно, еще немного, и прозвучит удар бронзового била. Рабынь раскуют и отведут в казарму, где они получат свою порцию жидкой водянистой похлебки… А пока — толкать, толкать и толкать это колесо, которое поднимает воду в городской фонтан…

Алексей не спеша осмотрелся и, заметив продавца лепешек, подошел к нему. Язык, на котором общались выжившие, был ему прекрасно знаком — чуть измененный диалект сюзитов, которые, по-видимому, составляли большинство уцелевших.

— Две.

Лоточник быстро ухватил поджаристые, еще горячие булочки. Быстро смазал их какой-то сладкой жидкостью и, обернув широкими листьями, протянул их землянину. Тот бросил монету, отобранную накануне у разбойников в лесу, попытавшихся его ограбить. Затем принялся за трапезу, внимательно наблюдая за сюзитками…

…Он присел, чтобы поправить развязавшийся узел на своих мокасинах, когда на плечи свалился воняющий ком тряпья, а следом из кустов высыпала целая орава уродов, потрясая самодельными копьями.