Затем всех повели на завтрак. По сравнению с отбросами, которые Медведев ел на срочной службе, то, чем кормили наемников, больше напоминало лучшие московские рестораны: экзотические, невиданные ранее фрукты, огромные порции мяса с гарниром из неизвестных, но очень вкусных овощей. Из напитков подавали более привычные вещи — соки, ароматный настой из трав, вместо чая. И… кофе для желающих. Отвалившись от стола, парень ждал команды на выход. Но вместо крика сержанта под потолком обеденного зала прозвучал электронный голос:

— Сегодня, в целях вашей скорейшей адаптации к новым условиям, никаких занятий не будет. Вы можете посвятить ваш день любым занятиям. Покидать территорию военного лагеря запрещено. Всем быть в казарме на построение к двадцати часам по местному времени…

Переглядываясь между собой, курсанты начали подниматься из-за столов и поодиночке потянулись к выходу. Алексей двинулся в курилку, замеченную им по пути в столовую, прихватив со стоящего у выхода стола пачку обычных земных сигарет. На удивление, ассортимент был широк, выбрать пачку можно по любому вкусу. Иезуитская заботливость. Устроившись на неожиданно удобной и мягкой скамейке, вытянул ноги, закурил, медленно выпуская дым из ноздрей. Еще несколько ребят из его команды устроились по соседству, но перекур проходил в полном молчании. Начинать беседу почему-то никому не хотелось. Парень отшвырнул окурок в шестигранную урну, начал было подниматься, когда темноволосый мужчина его лет, сидящий напротив, спросил:

— Откуда ты, земляк?

— Из Подмосковья. А ты?

— Я — из Курска.

— Я — из Ставрополя.

— Мурманский.

— Вологодский…

Ледок отчуждения вдруг исчез, и завязалась беседа. Все крутилось вокруг того, как люди попали в руки вербовщиков, и Медведев отметил, что практически каждого поставили в такие условия, что выбора просто не было, кроме как подписать контракт. У кого-то вылечили близких. Некоторые, как и он, были умело подставлены конкурентами или банком.