Радин встал, подошел к стене. Уже стемнело. Вдали, там, где смыкались чернота моря и густо-серое полотно неба, то желтым, то зеленым светом вспыхивала и гасла звездочка маяка.

- А ведь Уэллс не так плохо придумал, - проговорил он, глядя на маяк. Имея кэйворит, можно было бы путешествовать в космосе с большими удобствами.

- Пожалуй, и так, - ответил Тополь. - Впрочем, космос - это не по моей части.

Радин повернулся к Чайкен:

- После того, как я провел с Вилом Сергеевичем два часа в беспрерывных пике, - он говорил тем особым подчеркнуто почтительным и полнозвучным голосом, каким говорят официальные комплименты, - я глубоко убежден: Вил Сергеевич может достичь очень многого. В том числе и найти кэйворит.

- Вот видишь, вот видишь, что говорят умные люди! - торжествующе закричал Тополь и вскочил с дивана.

- А разве я спорю? - спросила Чайкен, удивленно глядя сперва на Радина, потом на мужа. - Я всегда говорила, что ты всего можешь добиться. Ты можешь все, Вил, утешься!

Тополь ответил Радину:

- Вы ей не верьте. Она сама и подбила меня заняться расчетами структуры гравитационного поля. Это еще когда мы были студентами. На первом курсе мы всегда замахиваемся на нерешенные мировые проблемы, ну, и потом не понимаем, почему...

- Ну зачем же так, Вил! - перебила Чайкен. - Ты сам говорил: "Если предугадывать изменения кривизны пространства (ты называл это векторным предвосхищением), то передвижение в пределах гравитационного поля будет совершаться без затраты энергии". Ты говорил это, Вил?

"Вил, - наверно, инициалы Владимира Ильича Ленина. Ну конечно! Он рождения 1990 года! В том году многие называли детей этим именем".

- Ну что за народ - математики, - рассмеялся Тополь. - Несмотря на всю свою скрупулезность, в теоретической физике они - как медведь в камышах: шум, треск, где прошел - там дорога. Но, должен признаться, тогда мы таким расчетом и занялись.