– Вот никак я все-таки не пойму, – задумчиво произнес Женька. – Если, к примеру, стартовать отсюда, с этой планеты, на каком-нибудь звездолете, то сколько времени придется лететь до Земли?

– Наверное, от типа звездолета зависит, – хмыкнул Никита. – Прости, но я не специалист по звездолетам.

– До Земли отсюда далеко, – сказал Влад. – Жень, ты разве забыл? Оскар рассказывал, что относительно Солнечной системы мы находимся на диаметрально противоположном краю галактики Млечный Путь. Тебе напомнить диаметр нашей галактики?

– Не надо. Ладно, скажем спасибо, что это хоть наша галактика, а то ведь вообще могло забросить на край Вселенной.

– А какая разница? Достаточно знать, что для тоннелей Внезеркалья расстояний не существует. Что километр, что миллион световых лет, что иная реальность – все едино.

– То-то и удивительно, – сказал Женька. – До сих пор не могу привыкнуть и понять, как это работает.

– И никто не может, – заверил Никита. – По-моему, даже Оскар. То есть понять он не может, а привык наверняка. За миллион-то лет!

– Не ломай голову, – посоветовал Влад. – Это как с электричеством. Все им пользуются, но никто не знает, откуда оно берется и что оно вообще такое.

– Как? – удивилась Маша. – Все знают, что электричество – это… э-э… упорядоченное движение электронов. Нет?

– Стада диких электронов бродили по бескрайним просторам земли, – продекламировал Никита. – Пока не пришел Фарадей и не упорядочил их и не заставил работать. Все не так просто, Машенька. Природа электричества действительно не до конца ясна современной науке. И не только электричества.

– Ну вы, ребята, даете, – сказала Маша. – Я прямо разочарована.

– Извини, так уж вышло, – вздохнул Никита. – Хоть я, как ты понимаешь, не физик-теоретик с ученой степенью, а всего лишь скромный инженер. Кстати, мы тут говорили об Оскаре. Кто и когда видел его последний раз?