Миновав испуганного дворецкого, Лиза и два медика направились в комнату, где обитал отец. Едва оба онколога поздоровались с художником и приблизились к креслу, в котором он сидел, в комнату ворвалась Анабелла. Она была похожа на разъяренную фурию.

– Что ты себе позволяешь, девчонка! – завопила она. – Леон – мой муж! За ним следит доктор Барни, и нам больше никто не требуется! Все прочь отсюда!

Так и не осмотрев больного, медики были вынуждены ретироваться. Анабелла внимательно проследила за тем, чтобы они покинули пределы поместья.

– Мне уже сообщили, что ты была в полиции и пыталась обвинить меня черт знает в чем, – зловеще заговорила мачеха.

– Я видела вчера ночью тебя, дорогая мамочка, и доктора Барни, – ответила Лиза. – Вы занимались...

Анабелла, слегка покраснев, прервала ее:

– Никто тебе не поверит! Все знают, что я обожаю моего малыша. Доктор Барни – мой добрый друг, не более того. О, я поняла, ты сбежала из Швейцарии, чтобы превратить нашу размеренную жизнь в ад! Поэтому ты должна немедленно покинуть замок. И никогда больше ты не переступишь его порога!

Дюжий дворецкий потеснил Лизу. В конце концов ей не оставалось ничего другого, как покинуть замок. На прощанье Анабелла заявила:

– Ты уже совершеннолетняя, детка, поэтому нечего ошиваться в доме родителей. Зарабатывай на жизнь сама и не мешай нам. А если посмеешь возвести на меня поклеп, то тебе придется иметь дело с моими адвокатами!

Врачи сообщили Лизе, что ничем не могут помочь ей – Анабелла как законная супруга Леона имела полное право запретить им находиться на территории поместья. Один из них, почитатель таланта отца, дал Лизе триста франков и посоветовал не вмешиваться в происходящее.

– Ваша мачеха настроена решительно, мадемуазель, и закон на ее стороне. Пока не доказано наличие злого умысла, ни мы, ни полиция ничего поделать не сможем.

Девушка сняла самый дешевый номер в одном из отелей Бертрана. Всю ночь она не смыкала глаз, размышляя о том, что можно предпринять. Средств к существованию у нее не было: от трехсот франков, подаренных медиком, осталась половина, которая грозила быстро исчезнуть, если она останется в отеле.