Все свидетельствовало о том, что в прежней жизни она ни в чем не нуждалась – одежда от известных модельеров, ухоженная кожа и зубы, руки без мозолей. Вначале предположили, что, отдыхая на чьей-либо яхте, она перебрала с выпивкой и упала за борт, но затем версию отвергли: на запястьях Русалочки обнаружились странные потертости, которые врачи классифицировали как следы от веревки. Такая деталь наводила на мысль, что она стала жертвой преступников.

Как ни расспрашивали Русалочку, она не могла дать ответ. Она проводила все время за рисованием – на страницах блокнота возникали странные силуэты, чьи пропорции не соответствовали человеческой анатомии. Кто-то ляпнул, что девушка – инопланетянка, и эта версия утвердилась среди прочих больных, которые приходили к ее палате, чтобы хотя бы одним глазком взглянуть на Русалочку.

Наконец полиция заинтересовалась версией, что Русалочка является жертвой преступления, и попыталась, с учетом даты обнаружения «утопленницы» папашей Ролланом, идентифицировать ее, сверяя ее данные с данными молодых женщин в возрасте от восемнадцати до двадцати двух, кои исчезли в то время в радиусе ста километров.

Миновало еще два месяца, и жарким летним днем, после очередного сеанса физиотерапии (Русалочка училась заново ходить – прямо как и ее тезка из знаменитой сказки, испытывавшая неимоверную боль при каждом шаге), в больнице появился почтенный полицейский. Он обратился к дежурному врачу:

– Доктор, у нас появился новый след. Вы же знаете Леона Кречета?

– Лично знаком не был, – улыбнулся медик, – но кто же не слышал о величайшем художнике, тем более что его замок располагается на побережье.

– Вот именно, – сняв фуражку и потирая лысину, ответил полицейский, – на границе Бертрана и Франции. Месье Кречет скончался от рака полгода назад, и в ночь его смерти исчезла его единственная дочь Лиза. Девчонке было восемнадцать, она была психически неуравновешенна, оставила в своей комнате записку, в которой сообщала, что не может жить после столь трагического события, каковым стала для нее смерть отца.