Какого беса Эдгар хотел там обнаружить, я не знал. Если человеку охота глотать пыль, делая здоровенные крюки по раскаленной степи, это его дело. Лично я собирался совместить приятное с полезным, поэтому старался держаться поближе к обрыву. Свежий ветер с моря помогал легче переносить наступающую вместе с восходящим солнцем жару. Горьковатый запах полыни казался мне райским нектаром после смрада города, где запах нечистот, висел над Сумом непробиваемым покрывалом. Такой способ передвижения нравился мне гораздо больше. И большинство парней было согласно со мной. Ленивые разговоры и закрытые глаза говорили о полной нашей расслабленности. Неприятностей я не ждал. Не сегодня.

К концу дня мы подошли к месту, где скалистый берег переходил в пологий спуск к морю, а линия берега образовывала уютную бухту. Большой песчаный пляж и отсутствие сильного ветра делало это место подходящим для ночлега.

Эдгар к этому времени, уже давно вернулся, без каких бы то ни было интересующих нас новостей. Поселки шахтеров жили своей жизнью. Никто из местных не придавал большого значения событиям сотрясавших империю. Шахтеров больше волновало, голодны ли их дети и будет ли караван из Сума за углем и гранитом. Мне представлялось, что именно на таких людях стоит государство, а не на политиках и солдатах. От нас только кровь и смута.

Очень быстро, наступила ночь. Тьма окружала нас со всех сторон, и только море отражало сияющий ковер из звезд и полную луну, висящую, казалось, над самой водой.

Мы расположились совсем близко от воды. Разожгли костер и принялись жарить наловленную нашими особо изобретательными парнями рыбу.

— Надеюсь, тут не бывает приливов, — сказал я, откидываясь на свой спальный мешок.

— Нет, этого боятся не стоит, — произнес вынырнувший из темноты Лемонт, один из самых старых наших сержантов, — на этой равнине есть кое что пострашнее. — С этими словами он бросил к костру найденный, где-то шлем. Был он сильно проржавевшим, но на одной из его сторон отчетливо виднелся герб — летящий филин.