Делать нечего, надоело даже стену подпирать, чтоб не дай Бог не упала. Спать лечь было нельзя, ведь если уйдёшь, то Элена поднимет дикий ор и это подобие на операцию по масштабной эвакуации провалится. А если провалится операция, то всех их накажут и посадят на голодный паёк минимум на месяц! А как можно голодным сдавать экзамены, которые назначены на конец месяца?

В общем, пришлось стоять и подпирать стену!

Через пять минут им это надоело уже окончательно и они решили изобразить крутых парней, чтобы каждый, проходящий мимо, испугался до полу смерти и убежал восвояси. Только вот получилось это не очень убедительно, потому что у Агни выражение лица было скорее всего не крутым, а самодовольным. Зато Анксис постарался на славу. Лицо у него было может и не крутым, но то что серьёзным точно. Своим сосредоточенным видом он мог напугать кого угодно, даже Элену, которая не привыкла видеть его таким серьёзным. Анксис ведь бывал серьёзным когда сообщал своему противнику, что сломал ему руку.

У неразлучной троицы дела шли на много лучше и веселее. Их санитары упились коньяком и ликёром до такой степени, что приняли за девушку самый обычный стул и начали вести с ним светскую беседу. Стул, ясное дело, не отвечал, и поэтому за него отвечала Киара, а Эфа и Юкка катались по полу и держались за животы (смеяться то вслух было нельзя).

В общем кладовка превратилась в весёлое застолье. Вместо стола решили поставить коробку, а у стульев были отломаны спинки (чего вы хотите, кладовка же). В общем Киара отвечала на вопросы довольно своеобразно:

– Милая, а сколько тебе лет? – спросил один из санитаров.

– Пятьдесят четыре,… зая! – томно вздыхала девушка.

– Какое совпадение, а мне шестьдесят три! – завопил второй санитар, за что получил старой указкой по лбу.

– Не ори козёл, директор услышит! – гавкнула на него Киара и продолжила ворковать с первым, который собирался поцеловать тот самый стул, за который отвечала Киара. – Зая… не слюнявь меня, не люблю…