— Э-э! Да тебя я вижу кто-то неплохо на весь мир озлобил. — Лещинский помотал головой. — Так нельзя! Совсем в себе человеческое потеряешь…

— А я уже потерял! — неожиданно согласился Спец. И чуть ли не одним глотком допил пиво. Деликатно отвернувшись в сторону, отрыгнул. — Одна только и осталась радость — выпивка. Попробовал бы наркотики, так кто мне даст? Что б от них сдохнуть, надо быть побогаче.

— Не все, кто побогаче, хотят сдохнуть! — в последнее слово Григорий постарался вложить интонации забулдыги. — Почти все пожить мечтают. Правда не всем удаётся.

Вон, наш знакомый, бармен "Звонка", ушёл из этой жизни. И наркотиков не понадобилось. А как всё случилось, сейчас милиция разбирается. Меня спрашивали, может видел я кого, во время перерыва обеденного. Да ведь я на работе был. А вот ты: всегда ж там крутишься? Может кого и заметил?

При последних вопросах Спец вздрогнул, но когда поднял голову в глазах читалось полное равнодушие и презрение ко всем проблемам человеческим. Он поднял пустую кружку на уровень своего носа и нагло заявил:

— Вроде кого-то и видел! Но память… Совсем усохла с похмелья.

Хоть Григорий и заинтересовался, но вида не подал. Да и не любил когда на него давили или шантажировали. Поэтому он равнодушно пожал плечами и стал со вкусом глотать пиво из своей кружки. Затем вообще перевёл взгляд в зал и стал выискивать знакомые лица. Реакция Спеца последовала незамедлительно. Он дрожащей рукой поставил пустую посуду на стол и заискивающе проговорил:

— Конечно я там был! И видел как сразу после закрытия в "Звонок" вошли Сундук и Мята.

— А как они вошли? — удивился Лещинский.

— Так ведь Фёдор на дверях стоял. Видимо их и дожидался. Я тебе правду говорю, это не только я видел! И вообще, мне это тоже странным показалось…, — забулдыга склонился над столом и перешёл на шёпот: — Чего они в тот бар в обеденный перерыв пошли? Чего им там надо было? Непонятно…