— А скажи, Мальва, ты в курсе закулисной преемственности? Бар теперь кому принадлежит? — Лещинский развёл руками, — Фёдор мне так ни разу и не сказал, на кого он оформлен.

— Да здесь и секрета нет! Всё на них троих оформлено было: На Фёдора, и его родителей. Я их там часто видела, помогали очень много по хозяйству. Отец особенно. И добрые старики, может даже слишком. Мне мать сегодня звонила и попросила и дальше у них работать. Хоть и плакала бедняжка…

— То есть сейчас бар принадлежит только им?

— И раньше принадлежал! Они же свои денежки все накопленные в него вбухали! До последней копеечки! Только в последние месяцы стали жить намного лучше, по-людски.

А то во всём себе отказывали.

— Да…, — разочарованно протянул Григорий, — А мне Федько всё время рассказывал, что это он так умеет дела вести…

— Дела то может и умеет…, ой господи! — Мальва поправилась: — Может и умел, да только бар он не за свои деньги выкупал.

— А какие у него отношения с местными бандитами были? — неожиданно спросил Григорий.

— Даже и не знаю! — официантка в удивлении приподняла брови. — Никогда никто с ним не ругался, уважительно так заходили, расплачивались нормально за выпивку.

Ну, пошепчутся там иногда, посмеются. И всё!

— И кто чаще всех наведывался?

— Да кто ж ещё может тут шастать! Сундук ходил, да прихлебатель его шестёрочный Мята. И рожи, до чего противные, а всё из себя человеков корчить пытались! Тьфу ты, господи! И чего это Фёдор с ними общался, ума не приложу!

Следующий вопрос последовал по поводу симпатий покойного среди женской половины, но тут уже Мальва возмутилась: