На самом деле Луну всегда осваивали представители разных культур – еще до того, как сюда ступила нога человека. Кристофер Клавиус был современником Галилея, но при этом – иезуитом. Он считал, что Луна – гладкий шар. По иронии судьбы, в его честь назван один из самых больших кратеров! В нашей религии почитается полумесяц. Мне на Луне жить нетрудно, Мекка отсюда хорошо видна, но Рамадан зависит от фаз Луны, а с этим здесь сложнее.

Шиобэн оторопела.

– Погодите. Вы сказали: «В нашей религии»? Бад улыбнулся. Судя по всему, такое отношение ему было знакомо.

– Знаете, ислам и до Айовы добрался.

Когда Баду Туку было немного за тридцать, он одним из первых оказался на развалинах храма Камня в составе отряда миротворцев. Это случилось после того, как экстремистская религиозная группа под названием «Единобожники» выпустила по этому памятнику исключительного значения ядерную ракету.

– Я тогда из-за этого постиг ислам, а мое тело постигло, что такое – сутками мокнуть под проливным дождем. Потом для меня все переменилось.

После этого задания, как рассказал Бад, он стал участником движения эйкуменистов, объединявшего обычных людей, пытавшихся – большей частью, с помощью радиопередач – добиться сосуществования самых распространенных мировых религий, взывая к их глубоким общим корням. Таким образом, вероятно, можно было бы содействовать распространению положительных сторон религий – моральных учений, различных предположений о мечте человечества во Вселенной. Один из аргументов был такой: если уж люди не могут избавиться от религии, то пусть она хотя бы им не мешает.

– Получается, – зачарованно проговорила Шиобэн, – что вы – кадровый военный, живущий на Луне и посвящающий свободное время изучению богословия.

Бад рассмеялся. Его смех был похож на щелканье затвора винтовки.