Однако за удовольствия приходится платить, а за изысканные — вдвойне. Например, порывистые, страстные объятия должны быть раз и навсегда исключены из арсенала космических любовников. Если вы наброситесь на свою партнершу, она тут же отлетит от вас к противоположной стенке, а при слишком сильных толчках вы рискуете попросту уронить вашу даму с пениса.

Но настойчивость и смекалка способны преодолеть любые трудности. Чтобы оставаться вместе, мы с Ёсико свили настоящее гнездышко из нашей одежды, полотенец и платков. Мы включили отопление и погасили весь свет, так что во тьме горели лишь два алых огня — контрольные лампы.

Иногда я спрашивал себя, какие оргии разыгрывались в стенах космических станций и шаттлов с того дня, когда первая женщина-астронавт вступила на их борт? Боюсь, что ничего такого не было. Все астронавты поголовно женаты, и если хоть капельку верить телевизору, ведут себя в космосе, как девочки из привилегированной школы на первом балу.

И все же я не терял надежды. Возможно, они оставляют свои высокие принципы дома вместе с законными женами и так же, как и я сейчас, кружатся вокруг Земли по орбите высотой в 400 километров, слившись воедино с очаровательной во всех отношениях коллегой.

Такими мыслями тешил я себя в одиночестве. Но сейчас, когда я был вдвоем с Ёсико, психологические проблемы неведомых мне астронавтов перестали меня волновать. Скажу больше — в моем мозгу вовсе не осталось мыслей. Мы стонали и задыхались в ласковой тьме, наши ноги и руки переплелись, как щупальца неведомых космических осьминогов, и мы вдвоем были целой вселенной. Мы утратили чувство времени и вообще любое чувство, кроме нарастающего наслаждения. И одновременно нам казалось, что мы познали все тайны космоса и соединились с бесконечностью.

Ёсико трепетала в моих руках, впивалась ноготками в мои плечи и шептала мне на ухо несвязные слова, половину из которых я не понимал. Когда оргазм обрушился на нас, подобно водопаду, я разобрал, что она молит Небеса о смерти, о долгой сладкой агонии и милосердном забытьи.