Мне вспомнилось, что эти шары и шарики представляют собой малоисследованные устойчивые плазменные образования, что-то вроде нашей земной шаровой молнии. Называют их здесь квуолями. Они по-своему реагируют на поле грависила, отталкиваясь от него, как однополюсный магнит.

Вдали показалась искрящаяся точка. Это была вышедшая мне навстречу капсула. Вынырнув из клубящегося тумана и сделав разворот вокруг своей оси, она двинулась в мою сторону. Искрящаяся точка — так на Солнце издалека должен выглядеть любой объект, защищенный грависилом…

Спустя некоторое время сквозь искрение начал просматриваться контур капсулы.

Она была вроде груши, лежащей на боку и двигающейся тупым концом вперед. Сквозь ее прозрачные стенки был виден силуэт человека. Здесь меня вновь посетило мимолетное смятение. Я опять подумал, что все происходящее — какой-то потрясающий сон. И даже не фигура человека меня поразила, а ощущение, что когда-то такую картину — сидящего в капсуле человека — я уже видел. «Искрение, — в моей голове словно всплыли фразы из какого-то учебника, — неизбежный спутник работающего защитного поля — чисто оптическое явление, наблюдаемое только на расстоянии. Чем ближе предмет, тем оно слабее. В двух шагах его практически уже не видно, лишь едва просматриваемые струйки можно наблюдать на поверхности находящегося рядом предмета. А издалека цибель напоминает непричесанный сноп».

…Капсула (цибель! — мелькнуло в моей голове ее название) остановилась неподалеку от меня. Из раздвинувшихся створок вышел человек невысокого роста в мешковатом блестящем комбинезоне, усеянном маленькими темно-красными ромбиками.

Я узнал его! Мне вспомнился этот человек! Его звали Бэрб. «Неплохой малый, — закрутилось в моей голове, — но чересчур замкнутый тип…» Мне вспомнилось, откуда я его знаю. Мы с ним долгое время работали в стационаре практически на задворках солнечной системы…