Да, главное, ради чего я его искал, — это его рассказы. Невообразимо нелепые и непередаваемо несуразные.
Я несколько раз в подробностях воспроизводил в своей памяти ту минуту, с которой началось наше общение, и поражался, с какой легкостью и естественностью он начал свое несуразнейшее и удивительнейшее повествование…
— А на Солнце вы не бывали? — спросил он меня…
Нет, не на солнечной лужайке, не на пляже под солнцем, а на самом Солнце — на далеком раскаленном небесном гиганте.
Абсурдный вопрос был задан так просто и естественно, будто предполагал столь же простой и естественный ответ.
— Нет, — сказал я, — там бывать мне не доводилось…
II
…Стоял теплый летний вечер. Наш небольшой палаточный лагерь был разбит на берегу маленькой извилистой речушки. Лето катилось к своему исходу, и приближающееся межсезонье напоминало о себе быстрым наступлением вечерней темноты. Буйной туристической братией собрались мы вокруг большого костра. Его огонь под стать общему разгульному настроению бойко прыгал, по-бойцовски раздвигая подступающие со всех сторон сумерки. Звенели и плакали гитары. Мы пели, шумели, смеялись, от души упиваясь этими дивными минутами. А когда на темнеющем небосводе стали зажигаться первые крохотные звездочки, мы обратили наши взоры наверх. Там мы стали разыскивать едва различимые точки, пытаясь угадывать проступающие созвездия. Их неторопливое появление в небесной вышине навеяло разговоры о полетах, о душе и о вселенной.
Начав со звезд и полетов, позавидовав птицам, мы вскоре перешли к рассказам о сновидениях. Увы, нам, рожденным ходить, природа даровала только такой способ испытывать наслаждение свободного полета.