-... Вы знаете... Отойдемте-ка в сторонку. Вы знаете, под вас тут кое-кто копает... - С чего бы это? - Зависть, наверное. Скверное это чувство - зависть. - Господи, нашли кому завидовать! - И все же... Есть такие... Ради себя - на все готовы. - ...Подумать только, наш проект забраковали! - Да-да, мне кто-то говорил. - Но ведь не справедливо это! Новая ж идея! Всплеск! - Не нам судить... -...А как вам нравится мое новое платье? Весь отдел сказал "О!", а вы даже не заметили, - огорченно-кокетливый взгляд из-под нафабренных ресниц, и самодовольная улыбка, понуждающая к одобрению. - Ну, еще бы! Платье - блеск! Такое декольте, что вас не видно. - Фу, какой вы грубиян. Я так и знала... Кто-то доверительно берет за лацкан пиджака и - громким шепотком: - Слыхали, коллегу-то нашего - ну, не буду называть фамилий, вы же понимаете... - на повышенье, говорят... А за что? Уж кого-кого... - Так это надо бы нас с вами! Знаю. Я все знаю. А этому коллеге - мой привет. За ним давным-давно должок. Вот вы привет и передайте... Телефонный звонок, трубка припечатана к уху: - Что? Что вы сказали? Да, конечно... Это - вас. Только, прошу, не три часа! Мне должны позвонить. - Ну, что вы! Разве я когда-нибудь... А на стеклянном шкафу белым флюсом, как пластмассовый гнойник, торчит радиоприемник и поет, заливается соловьем - черт бы его побрал, ничего не различишь, кругом и так галдеж несусветный, все разом говорят, будто не виделись сто лет, и вентилятор гудит: жара - ив комнате, и на улице, - и приемник не смолкает, кого-то вызывает шеф, беготня, толкотня - и так целый день, с девяти до шести, а на столе - кипы бумаг, и надо во всем, во всем увидеть смысл и разобраться... Я возвращаюсь домой усталый, и меня почему-то все раздражает. И люди, снующие мимо, и автомобили, и дома с витринами, и разговоры кругом - волей-неволей покупаешь вечерний выпуск газеты, чтобы с умным видом пробежать ее глазами, покуда качаешься на мягком сиденье вагона метро, иначе придется глазеть по сторонам и видеть таких же усталых, раздраженно-серьезных людей...