Я утверждал свой собственный, может наивный для других идеал и верил в него, потому что без веры нет истины, а голая истина - идол только для глупца. Я трудился целый вечер и спать отправился, когда уже была глухая ночь. Полторы тысячи линий-каналов расчертили карту, соединив все самые далекие бухты и полуострова, как паутиной, оплетя пустыню, и мир мой сделался прекрасен - по-прежнему пестрый, по-прежнему прихотливый, он наконец обрел, как мне казалось, то единственное, чего ему все время не хватало, а именно: гармонию, прямолинейность и простоту, простецкую, смешную даже для кого-то, но все же - простоту. Пожалуй, что я выполнил свой долг - тот день, тот вечер не пропали даром... Я засыпал, а вокруг неслышно пели хоры, повторяя в унисон одно лишь слово: гармония, гармония, гармония... Как яблоня в цвету, где все едино и прекрасно... Как яблоня в цвету...

диллия

Трубка погасла. Фрам с раздраженьем отшвырнул ее и начал торопливо набивать другую. У дверей толпились подчиненные, соратники, ученики - все, кто пришел поздравить и... совместно удивиться. - Или я с ума сошел и, значит, вы тоже все не лучше, или воистину чудеса на свете не перевелись, - окутываясь дымом, заговорил Фрам. - Ведь не было ничего! Вчера еще... Даже намека никакого. А сегодня!.. Всего три дня назад он уповал при жизни завершить хоть этот, первый и единственный, канал - на большее рассчитывать не приходилось, - и вдруг... - Полторы тысячи! - громким шепотом воскликнул Фрам. - За одну только ночь! А кто построил? Мы? - тут он махнул рукой и совсем уже тихо, словно обращаясь сам к себе, договорил: - Чего теперь скрывать? За нами кто-то наблюдает. Другого объясненья нет. По крайней мере, я его не вижу. Трубка вновь погасла. Кто-то услужливо щелкнул зажигалкой. - Дело серьезное, - сказал Фрам, присаживаясь на краешек стола.