Райс был скорее ремесленником, нежели ученым, но своим ремеслом он владел превосходно. Как художник знает все о пигментах и холстах, а скульптор — о металле и камне, так Райс знал элементарную физику.

Несмотря на ограниченность запасов сырья, на борту нашлось несколько рулонов алюминиевой фольги и катушки с проволокой. Райс приспособил их к делу и через два часа соорудил шестифутовый щит из двух слоев фольги, пространство между которыми он заполнил пульверизированным снегом. В центре щита был вмонтирован фильтр и проделано отверстие, куда камера помещалась таким образом, чтобы фильтр приходился напротив видоискателя.

Следуя своей привычке, Райс никому не показал изобретения, тем более что большей частью собирая его вне корабля. Потребовалось немало труда, чтобы оттащить готовый щит по тоннелю на поверхность, но через двадцать минут кабель уже связал камеру с пультом управления на борту, а сам аппарат был закреплен на новом пункте наблюдения у входа в тоннель. С обычной немногословностью Райс доложил о завершении работ и продемонстрировал дистанционное управление в действии. Реакция ученых, пришедших в изумление от его рассказа, как ему удалось справиться с заданием, почти вызвала улыбку на лице техника.

Почти — потому как очерствевшего сердцем Брюзгу нелегко, а то и вовсе невозможно исправить.

Десять миллионов миль до солнышка и двадцать один час — минуты пока еще считать не начинали. С каждым разом солнце поднимается все выше и выше над горизонтом и чуть дольше задерживается на небосклоне. Снято несколько хороших кадров, но любой из них с таким же успехом можно было бы сделать с одной из орбитальных станций Земли.

Пять миллионов миль. Десять часов пятьдесят минут. Райс остался на корабле и пытается заснуть. У остальных на сон нет времени.