Ищущий легкой жизни, всю свою карьеру в организации он посвятил поиску высоких и надежных месть в тылу. Полученное же им задание было на передовой. С первых консультаций по существу дела стало ясно, что жизнь его на предстоящей для работы местности будет стоить меньше, как минимум, наполовину.

Эти и множество других, более мелких причин заметно ухудшили его моральный дух, и в последние дни лицо его не выражало ничего, кроме подавленности. Глядя на экран, Поль думал не о том, что видел (а видел он вещи, для которых слово "страшные" было бы чем-то вроде юмористического названия). Он думал о положении, в которое попал. Он проклинал себя за то, что везде и всюду вылезал в поле зрения начальства, старался угодить, сделать быстрее и лучше других. Это, именно это, и привело к теперешней ситуации. Сложившееся мнение о Поле, как о преуспевающем среди многих, автоматически сработало при выборе кандидатов на это место. Место, которое хотели многие, отставшие от Поля в карьере, но не он сам. Продвигаясь по службе, он привык работать больше языком, чем руками. Он считал, что, может, именно поэтому пока еще сумел остаться чистым, пускай и очень относительно, как человек, имеющий хоть какие-то остатки совести. Поль видел, что его спокойной жизни, впрочем, как и карьере, пришел конец, и как ни пытался скрыть это своим обычно бодрым настроением, сделать это так и не смог. Будучи самолюбивым, он гордился, что сумел-таки стать выше большинства, которое он презирал. Жизнь на уровне толпы бесила его, он ненавидел, кажется, полученную с молоком матери тупость и бездейственность этой серой массы. Возвращаясь к своему прошлому, Поль приходил к мнению, что и на теперешнюю работу пошел именно из-за этой жгучей ненависти.

- Дорогой мой, - лукаво щурясь, произнес генерал, глядя на Поля, что за угрюмость. Может, вы нездоровы?