Сергей Смирнов

Солнце для мертвых

Сугроб, наметенный за ночь, зашевелился. Луна закатилась, но вдали, за темными строениями товарной станции, уже забрезжил чистый оранжевый свет. Человек, поднявшийся из снега, качнулся. Снег посыпался с него, как с новогодней елки. Он смотрел вокруг и не узнавал мира, а главное, не узнавал себя. Он даже не мог бы сказать, кто он - мужчина или женщина. Нет, он даже не мог сказать, человек ли он. Он посмотрел вперед по заснеженной дорожке, туда, где светились фонари трамвайной линии. И назад - на кирпичные заборы, скрывавшие пакгаузы железной дороги. Он не узнавал этого мира. Он видел черный снег и синий свет, брезживший на востоке. Он видел свои руки, облитые синим холодным светом, потом взгляд его упал на пятна в снегу. Там, где он только что лежал, на черном снегу светились ярко-красные пятна. Такие же пятна на его куртке источали слабое сияние, и разглядывая их, он внезапно понял, что эти пятна как-то связаны с ним. Это красное - невыносимо красное для его глаз - вытекло из него. Цепочка красных следов тянулась по тропинке в сторону трамвайного кольца. Красное притягивало его взгляд, и в груди его рождалось что-то необыкновенное, от чего хотелось взвыть и расцарапать когтями грудь. Он не узнавал это место, но чувствовал, что с ним связано что-то очень важное для него, для его прошлого и будущего. Он покачивался, не решаясь сделать шаг. Казалось, он раздумывал, хотя на самом деле он не умел думать. Он забыл, как это делается. На белом, бескровном его лице промелькнуло выражение удивления. Потом оно сменилось сосредоточенностью. Он выпрямился и зашагал мимо закоченевших стволов и ветвей, мимо пакгаузов, перешел через рельсы, и углубился в темный мрачный переулочек. Здесь тесно стояли деревянные избы, с темными или закрытыми ставнями окнами. Казалось, теперь он точно видел свою цель. Он подошел к одному из домов, толкнул ворота. Ворота были заперты, но он еще не знал об этом, еще не помнил.